ЧИТАЙТЕ В РАЗДЕЛЕ: "РАССКАЗЫ"




Мужчина пристроился по удобнее и направил свой член в Анину киску. Он легко проник в её разгоряченную пизденку. Аня чуть вскрикнула сильнее закусив свою губу. Незнакомец взял её за волосы чуть потянул на себя и начал ритмично насаживать её на свой член. Её пизденка призывно за хлюпала, а Аня почувст... [дальше>>]
 
ЧИТАЙТЕ В РАЗДЕЛЕ: "РАССКАЗЫ"




Через несколько минут я услышал громкий шлепок и возглас Юрика "Ой, больно!". Потом еще шлепок и возглас "Ой!". После примерно десятого шлепка я решил посмотреть, что же там происходит. Войдя в спальню, передо мною предстала, что называется, "картина маслом". Юрик лежал на животе с вытянутыми вперед... [дальше>>]
Раздел: Рассказы
Категория: Экзекуция
Автор: 
Название: "Наказание и искупление. Часть 1"
Опубликовано: 19.02.2007
Шрифт: 
A
A
A
A
Страницы:[1] [2]

В кабинете сидели двое. Майор милиции Бабаков и капитан милиции Тихомиров. Они сидели и пили водку. В рабочее время и в рабочем кабинете Бабакова, заместителя начальника ОВД.

Конечно, это было нарушение. Конечно, это предосудительно. Но что поделать? Когда, спрашивается, пить водку офицерам милиции, если у них любое время - рабочее, если весь день - рабочий, да к тому ж - "ненормированный"? Или вовсе не пить? При такой-то службе? Которая опасна, как особо опасный рецидивист, и трудна, как самый трудный подросток?

И как ни пытались они расслабиться, отрешиться от своей службы - всякий раз она бесцеремонно напоминала о себе. Напомнила и сейчас: едва они осушили стаканы - на майорском столе задребезжал телефон.

"Чего там еще: " - проворчал Бабаков, но трубку поднял.

- Да?

:

- Чего?

:

- А поподробнее можно?

Видимо, его пожелание было исполнено: вслушивался он долго. И наконец - распорядился:

- А вот давай-ка его ко мне!

- Чего там? - спросил Тихомиров, когда начальник положил трубку.

Бабаков засмеялся басовито и благодушно. Поведал:

- Анекдот! Комедия!"Берегись автомобиля-2, или - деточка Юрия Деточкина". Короче: этот: Малахов, кажется? Ну, стажер при убойном? Стоит на крыльце. На нашем крыльце. Курит. И видит: подкатывает патрульная "десятина". Нашей конюшни рабочая лошадка. Заруливает на стоянку. Чинно-благородно. Встает. Глушится. Все нормально. И тут - из-за руля вылазит какой-то сопляк. В гражданском. Захлопывает дверь и как ни в чем не бывало шагает прочь. А больше - в салоне никого и не было.

- Интересно! - сказал Тихомиров.

- А то! Вот и стажер так решил. Окликнул парня. Думал, деру тот задаст, уж стойку принял стартовую - ан нифига! Парнишка - законопослушный оказался. Сам подошел. Стажер, такой, в непонятках: "Это чего за нахуй? Как ты, щенок, оказался в боевой милицейской машине?"

- А он?

- А он такой, вроде даже с вызовом: "С трех раз догадайся! Подсказка первая: в мусарне вашей я не работаю!"

- Фигасе! Больной, что ли?

Бабаков осклабился:

- Хы-хы!"Больной"? Еще какой здоровенький. И ушлый, чертенок, - пробу ставить негде! Короче, стажер прихватил его за шиворот, поволок в дежурку. А тот - и не рыпается. А в дежурке - там сейчас Митрич. Ну и он-то пацана мигом срисовал. Потому как юная знаменитость. Звезда микрорайона, етить. Короче, Олега, доведется тебе сейчас поручкаться с самим Колей Лакки!

Вероятно, если б было сказано "Лакки Лучиано" - и тогда б майорское объявление не прозвучало более помпезно и многообещающе. Капитан Тихомиров аж присвистнул:

- Фигасе! Наслышан, наслышан. Ленка Панарина рассказывала:

- Ага: - немного рассеянно кивнул Бабаков, натягивая пиджак и, видимо, готовясь к серьезному официальному разговору. - Уж Ленке-то он порядком крови попортил: Святая душа: Ленка, в смысле: После универа и при таком-то папике "разлампасистом": могла бы сразу в главк: а на "земле" пашет: с вот такими: шпанюками валандается:

Он говорил словно про себя, машинально, и будто думая о другом. Наконец, совладав с пиджаком, встал, тряхнул головой и сказал уже громко, четко:

- Так, я не понял! Где он? В этажах заплутали? Сразу в обоих?

И тотчас, в ответ на его командирское недоумение, в дверь постучали, будто с той стороны лишь ждали этого властного окрика.

- ДА!

Молодой сержант с короткоствольным автоматом на боку ввел в кабинет паренька лет шестнадцати. Среднего роста. Худощавый, но не заморыш. Одет просто, но не в рванину: мешковатая легкая куртка неброского мшисто-болотного оттенка; столь же мешковатые, потертые джинсы цвета бирюзы, утомившейся быть драгоценным камнем; и отличные, фирменные "гриндеры". Вихрастый, волосы рыжеватые, но едва ли дающие шанс на должность в конан-дойловском "Союзе рыжих". Лицо веснушчатое, и потому казалось оно более инфантильным, нежели было в действительности. Сейчас это лицо хранило сосредоточенно-хмурое выражение, но все равно сквозила в нем постоянная, неизбывная ухмылка, беспечная и насмешливая. Во всяком случае, она точно пробивалась наружу через живые, нахальные глаза, зеленые и игристые, как безалкогольный напиток "Тархун".

- Так вот ты какой, Коля Лакки! - молвил капитан Тихомиров, когда сержант-конвоир удалился.

Паренек надменно вскинул подбородок:

- Для кого Лакки, а для кого - Лисицын Николай Иванович!

Он стоял непринужденно и развязно, откинувшись малость назад, к отделанной под дубовый шпон стене. Руки покоились в карманах мешковатых джинсов. Будь на его шее алый галстук - с него можно было бы писать картину "Допрос пионера в гестапо". Но алого галстука на нем не было.

- Коля у нас обидчивый, - пояснил Бабаков, будто бы даже гордясь норовом задержанного. Обратился к нему, указал на свободное кресло: - Присаживайся, Коля.

Тот вразвалочку проследовал через кабинет, плюхнулся. Достал из кармана пачку "Лакки Страйк", вытянул сигарету. Бабаков с издевательской услужливостью поднес зажигалку. Заметил:

- Мог бы и нашими угоститься. Би май гест, как говорят техасские рейнджеры!

Паренек мельком скосил взгляд на золотистую коробочку легкой "Явы", лежавшую на столе. Буркнул:

- Я такое говно не курю.

- Хамишь! - негромко осудил майор Бабаков.

Коля затянулся, подернул плечами. Поморщился и сказал:

- Ладно, командир! Давай тут обидки жарить не будем - давай к делу перейдем. Тебе, наверно, интересно, как так вышло, что я прокатился на вашей ментовозке?

- Догадливый! - все столь же негромко похвалил Бабаков.

Коля усмехнулся:

- Ну, конечно, я мог бы наплести примерно такое, - он напустил наивный до идиотического вид: - "Иду, значит, по улице, и вижу эту десятину. Брошенную и неприкаянную. Двери настежь, внутри никого. Думаю: непорядок. Думаю: наверно, какая-то несознательная шпана угнала ее - и бросила. Думаю: надо поправить это дело, вернуть тачку в родное стойло. Потому что я очень люблю нашу милицию, которая меня бережет!"

Офицеры засмеялись. Бабаков осведомился:

- Насколько понимаю, этой пурги ты плести не будешь?

Коля зевнул:

- Неа! Может и проканало бы, и хуй вы докажете, что не так: Свидетелей - нет, камер наблюдения - нет: Но лень просто пиздить. Все равно ж ты, командир, не дурак и все прекрасно понимаешь? Разумеется, я и угнал. Ну так вернул же?

- Коленька, - вкрадчиво спросил Бабаков, - а нахуя тебе оно было надо, угонять милицейскую машину?

- Да по приколу! - с обезоруживающей дерзкой веселостью ответил паренек. - На спор!

- Понятно, - Бабаков кивнул. - Но, конечно, кто с тобой спорил, кто был, так сказать, подстрекателем, - этого ты нам не расскажешь?

Паренек фыркнул:

- Сам-то - как думаешь?

- Коля - правильный пацан. Коля - не сдает подельников. Коля вообще не сдает корешей, - все с той же язвительной гордостью объяснил Бабаков для капитана Тихомирова.

Тот, хранивший дотоле молчание, мрачно спросил у задержанного:

- Парень, а ты понимаешь, что сейчас конкретно под уголовку влетел? Хуевый твой прикол был!

- Верно! - подтвердил Бабаков. - То, что вернул машину, - это, конечно, зачтется. Но факт угона - имел место. Железно. Все основания для открытия дела.

Паренек с шумом выдохнул дым:

- Ну так открывай - хуйли глазки строить? Только учти: под протокол я тебе расскажу, как на улице тачку нашел, брошенную. А в суде - пущу слезу праведного негодования. "В кои-то веки решил сделать чего-то хорошее для милиции, типа, имущество вернуть, - так не поняли, гоблины тупые! Не оценили красоты поступка!"

- Расскажи, расскажи: как это делают ежи! - Бабаков махнул рукой. Он поправил своенравный галстук, упрямо сползавший к уху, и включил официальную суровость: - Расскажи. Суд, может, тебе и поверит. Реального срока - точно не дадут. Но на киче ты у меня посидишь. Дозрел. Оборзел ты, баклан, до невозможности. Могли бы закрыть еще месяц назад, когда ты со стаканом анаши попался. Но тогда - Елена Георгиевна тебя отмазала. Инспектор по малолеткам. Поручилась она за тебя. А сейчас - подвел ты ее. И через то - в тюрьму пойдешь. Отлетался, голубь. Потому как влетел на сей раз - крепко!

Сказано было без злости, даже как-то равнодушно, устало - и, вероятно, именно от этой смены тона дотоле неустрашимо нахальный паренек вдруг встревожился:

- Да ладно! Вы чего, дядь Олег, правда меня в тюрьму упечь хотите? Да за что? Вы ж знаете: я ничего плохого-то не делаю!

- Ага. Вот только "хорошего" - лет на десять за тобой, по совокупности.

Была долгая неуютная пауза. Долгая, как дорога кандальная, и неуютная, как тот казенный дом, к которому эта дорога ведет.

- Да ладно вам! - сейчас Коля если и не готов был еще разреветься, то нервничал заметно. - Я же:

- Посидишь ты! - жестко оборвал его майор. - Подумаешь!

И, раскрыв на столе папку, действительно принялся в ней что-то писать. Воцарилась гнетущая тишина. Ее нарушал лишь шорох ветра за окном да шелест ветвей высокой вербы, скребущих по стеклу. Эта верба своим назойливым скрипом отвлекала сотрудников ОВД от мыслей о борьбе с преступностью, и Бабаков все порывался обратиться в управу, чтобы "херову вербу срубили нахер", но как-то руки не доходили.

Майор деловито и проворно водил ручкой по бумаге. Юный угонщик, раскрасневшийся от теперь уже нешуточного волнения, ерзал в кресле и сдавленно пыхтел. Капитан Тихомиров, глядя на него, потешался. Он был уверен, что шеф просто пугает нарушителя, к которому на деле испытывает своеобразную симпатию. А протокол если и будет составлен - то лишь для острастки. И через час этот ушлый Коля Лакки будет хвастать перед дружками, как ловко развел он этих лохов в серой форме и с очень серым веществом в голове:

Это сознание малость удручало строгого капитана Тихомирова. Хмель и обида взыграли в нем, и он вдруг бухнул:

[ следующая страница » ]


Страницы:  [1] [2]
Рейтинг: N/AОценок: 0
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ




Наказание и искупление. Часть 1
Наказание и искупление. Часть 2
Наказание и искупление. Часть 3

комментарии к произведению (0)
Вам повезло! Оставьте ваш комментарий первым. Вам понравилось произведение? Что больше всего "зацепило"? А что автору нужно бы доработать в следующий раз?
ЧИТАЙТЕ В РАЗДЕЛЕ: "РАССКАЗЫ"




Он выдернул колбасу у нее из пизды и заменил её своей елдой. Игорь начал беспощадно таранить и долбить это худенькое тельце. Он схватил Нинку за большие половые губы и стал тянуть их в разные стороны, одновременно засаживая в неё свой огромный хуище. Девка мотала головой и извивалась от удовольстви... [дальше>>]
 
ЧИТАЙТЕ В РАЗДЕЛЕ: "РАССКАЗЫ"




Потрясённая Ирина не сразу положила трубку. Несколько минут она обалдело сидела на подлокотнике кресла, слушая короткие гудки. Так вот в чём причина странного поведения сына! О любой другой проблеме он бы сразу ей сказал, ведь они же друзья. Вот беда-то! Что же делать? Первым делом внимательно осмот... [дальше>>]