Читайте в рассказах




Катя чувствует руки сына у себя на попке, они гладят и сжимают ее ягодицы. Она понимает, что стоит раком между ног кончившей дочери, и ее попка призывно торчит вверх. Олег наверняка возбудился, наблюдая за лесбийскими ласками мамы и дочки, сейчас он опять войдет в меня, как я этого хочу, смелее, сын... [далее »]
 
Читайте в рассказах




Она лизала и лизала, забыв обо всём, даже о боли в заломленных за спину и по-прежнему скованных руках. Ирина Александровна стонала всё громче, ритмично двигая бёдрами. Весь мир Кристины сузился до бесчисленных мягких складок, скользивших под её языком, до переполнявшего её запаха возбуждённой самки,... [далее »]

Нежность /Самарканд/
Рассказы (#422)Нежность /Самарканд/

«Лес неуклонно приближался, несмотря на все потуги пилота, старающегося удержать машину от падения. Самолет, переваливаясь с крыла на крыло, клевал носом, то и дело грозя сорваться в штопор. Не закрывая глаз Пётр представил, как самолёт врезается в могучие стволы деревьев, как лопасти винта перемалывают ветки, как крылья разлетаются в щепки, как в последней попытке спасти своё самосознание он отрывает, наконец, руки от этого проклятого штурвала и прикрывает ими голову. Всполохи искр перед глазами»
👁 4505👍 ? (1) 0 80"📅 17/12/99
Эротика

Шрифт: 
A
A
A
A

скачать аудио, fb2, epub и др.

Снаружи послышался лязг передёргиваемого затвора.

- А, ну, гнида, отлезь! Ещё раз к дверям подойдёшь - стреляю без предупреждения! И чтоб тихо мне! Лётчик-налётчик нашёлся!

В сарае, на клочках сена сидели понурые, смотрящие в землю люди. Несколько молодых парней, старик со старухой, и молодая парочка с младенцем на руках. На вновь пришедших они взглянули одним взглядом, кто-то произнёс не длинную фразу на незнакомом Петру языке, Вайле ответила и потянула Петра в дальний угол.

- Пошли, сядем.

Когда они уселись на подстеленный Петром пиджак, девушка нагнулась к нему и тихо сказала:

- Не надо им сейчас говорить, что ты русский. Давай подождём немного, может всё образумится.

Самой ей в это верилось с трудом, но другого выбора у них и не было. Вайле испугалась, что ее присутствие может навредить Петру. Действительно, кто поверит происшедшей с ними истории? Но, с другой стороны, разве она, эта история, более сумасшедшая, чем весь этот мир? Быть может, ей следовало остаться на некоторое время на хуторе, отпустив Петра одного, чтобы потом он вернулся за ней. Быть может тогда Петр смог добраться до своей части без приключений. Так они просидели весь день, снаружи доносились голоса караульных, запах табачного дыма, быстрый украинский говор, прерываемый редкими раскатами смеха, позвякивание ложек о котелки. Луч солнца, проникающий сквозь узкую щёлку, лениво передвигался вдоль стены, пока не угас.

Несмотря на злость к сторожившим их солдатам, Петру было хорошо от представившейся возможности лишний раз посидеть рядом с Вайле, легонько гладить её волосы, слушать её тихое бормотание на непонятном ему языке. В её словах угадывалось что-то доброе, ласковое, и Пётр чувствовал эту доброту и ласку, которой Вайле делилась с ним.

"Чем плохо, что нас арестовали? Мы же вместе. В части так не посидишь: служба, полёты, потом их разборки. Хоть отдохну немного. Приедет их начальство - всё и утрясётся. А ловко он с винтовкой обращается - до сих пор грудь болит, сволочь."

Обидно только, что гордость за Красную Армию, к которой принадлежал и он сам, была вызвана фактом их ареста. Пётр уже давно привык к жёсткому полу, перестав ёрзать своим "мягким местом", дрёма начала охватывать его, когда в наступившей темноте Пётр почувствовал, что кто-то осторожно дёргает его за рукав. Вздрогнув и открыв глаза, он увидел наклонившегося над ним молодого парня, приложившего палец к губам. Увидев, что Пётр проснулся, парень что-то сказал и сразу отошёл, махнув рукой, явно приглашая следовать за собой. Не осознавая толком что происходит, он поднялся, отряхнул пиджак и последовал за незнакомцем, взявшись за руки с Вайле. Так они прошли в противоположенный угол сарая, и тут Пётр скорее почувствовал, что кроме их троих в сарае больше никого не осталось. Так оно и было. Парень опять сказал что-то на своём языке и словно провалился.

"Вот, уже двое."

- Пошли, они подкоп сделали, - сказала ему на ухо Вайле.

Какое-то время Пётр находился в замешательстве. Он - советский лётчик и мало того, что бежит сам, так ещё и не мешает бежать врагам трудового народа. Впрочем, Пётр думал об этом уже протискиваясь через лаз, потом, как ему казалось, очень долго ждал Вайле, которая вернулась за оставленными вещами, принимал их и с нетерпением помогал вылезти Вайле, горя от желания поскорее покинуть это место. Пробираясь огородами, он в темноте напоролся босой ногой то ли на ржавый гвоздь, то ли на высохший жесткий стебель травы и теперь сильно хромал. Около полуночи они вышли к реке, Вайле вымыла и перебинтовала его ступню, они отхлебнули ладошками воды и двинулись дальше вдоль берега. Вскоре им на пути попалась лодка, они забрались в неё и поплыли вниз по течению куда глаза глядят, только бы подальше от этих мест.

"Молодой, но талантливый" главный конструктор, из-за чьего двигателя Пётр потерпел аварию в болоте, Анисимов Алексей Александрович, вот уже три дня не находил себе места. Когда его лучший друг, с которым они были знакомы с детства, вовремя не посадил свою винтокрылую машину на лётном поле, Алексей понял, что его могут ждать большие неприятности. Алешка, как никто другой, знал, что двигатель ещё совсем сырой и его надо доводить и доводить, но начальство торопило, давило и настаивало, и он, скрипя сердцем, дал добро на полёты. Первый прошёл нормально, а вот второй... Целых три часа, после того как в самолёте должно было закончиться топливо, Алексей всё ещё ходил по полю и кусал ногти.

Он рос не то чтобы слабым и хилым, болезненным ребёнком, но так уж получилось, что в детстве во дворе Алексей был самым маленьким и ему постоянно доставалось от более взрослых парней. Доставалось порой правильно, но чем больше обижали его, тем больше ему хотелось отомстить. Когда-то он кидался на обидчика с кулаками, когда-то придумывал какую-нибудь гадость, за которую потом сполна и доставалось. Так было до тех пор, пока на их улицу не приехал Пётр со своими родителями. Пётр был старше Алексея на два года, но самое главное он был сильнее не только своих городских ровесников, но и многих более взрослых подростков. Их сблизило вначале то, что Петру, как и любому новичку, было сложно вжиться в новый коллектив, который не хотел его принимать, вот так и получилось, что две отторгнутые души нашли друг-друга и стали противостоять внешнему, враждебному им миру. Через какое-то время Петр смог завоевать признание этого мира, но он уже успел подружиться с Алексеем, и, скорее из принципа, что бросать друга нехорошо, заставил принять в общую компанию и Алексея.

Последующие годы были настоящим триумфом. Сначала через Петра, а потом и сам, Алексей предлагал сногсшибательные идеи, которые иногда одобрялись всеми безоговорочно, например запуск котёнка на воздушном змее, иногда вызывающие сомнение, как поджег стога сена, иногда встречаемые сначала в штыки, но потом, из-за мальчишечьей гордости и безрассудства, на "слабо", всё-таки принимаемые большинством голосов.

Часто получалось, что после их выходок родители устраивали поголовные порки, не выпускали гулять, допытывались до зачинщиков, но выдавать своего товарища было стыдно, да неловко было признаться, что до такого мог додуматься какой-то там сопляк, сказали бы ещё, что сваливают вину на младшего. И, часто, первым сторонником его идей был Пётр, как наиболее близкий его друг, которому и доставалось больше всех. Их дружба была одновременно и искренней, и, в тоже время, построенной на расчете. Тот, первый опыт, совместного противостояния их противникам показал им необходимость некого подобия симбиоза, когда нелепые, на первый взгляд поступки, в дальнейшем приносили пользу обоим.

Но в голове Алексея рождались и полезные мысли. Он вечно что-то изобретал, строгал, точил напильником, довольно прилично учился в школе. Это именно он заразил всю улицу идеей стать лётчиками. Всей компанией они даже записались в лётный кружок, но потом, когда прошло несколько лет, в этом кружке он остался только с Петром. После школы, которую они закончили одновременно, из-за того, что Пётр пошёл учиться позже своих лет, они вместе решили поступить в лётное училище, но Алексея "срезали" на медицинской комиссии, и ему пришлось перейти в группу техников. До восьмого класса он был самым маленьким в классе, а потом, внезапно, в одно лето, вымахал на целую голову, не остановился и продолжал расти, превратившись в ладного, широкоплечего атлета.

Поначалу они продолжали часто видеться с Петром, потом всё реже и реже, пока на третьем курсе их совсем не разбросало. Пётр часто ему писал, но Алексея раздражало то, что он опять оказался неудачником, что его друг летает, а ему, всему перемазанному как чёрт, приходиться копаться в двигателях. Но через какое-то время Алексей придумал несколько изобретений, и потихоньку, потихоньку, незаметно для окружающих, стал лидером на курсе, а через три года после окончания училища судьба вновь столкнула его с Петром. Теперь Алексей был главным конструктором, а Пётр у него лётчиком-испытателем. Всё вернулось на на круги своя.

Как конструктор, он обладал даром придумать нечто новое, порой настолько необычное, что приводило в шок многих старых, да и молодых его коллег. Алексей не смог бы сам рассчитать все параметры своего будущего детища, но он мог представить его целиком, а когда его помощники чертили отдельные узлы, Алексей интуитивно чувствовал что правильно, а что необходимо изменить. Но вот свой последний двигатель он представлял пока ещё в большом тумане, он чувствовал, что стоит на пороге действительно большого открытия, а не мелких переделок, но его мысли ещё не были готовы к нему. По-хорошему, надо было бы всё бросить и уехать отдохнуть куда-нибудь к морю. Взять с собой Петра, чтобы как в детстве, тот был его руками. Однако у начальства были свои планы, и Алексею пришлось слепить наспех этот туман, что был у него в голове и воплотить его в металл. Мысль о том, что в моторе не хватает какого-то винтика не оставляла его ни днём ни ночью, но кроме баб в голову ничего не лезло. Надо было отдохнуть. Местные подружки помощи в поиске решения не приносили.

И тут такое. И Петра жалко, и мотор, и себя: а вдруг какой-нибудь "казёл", затаивший на него зуб, черкнёт анонимку, что это именно он, главный конструктор, вредитель, саботажник и немецкий шпион, виноват в трагической гибели лётчика, крушении самолёта и срыва срока сдачи двигателя? Такие случаи ему были знакомы. Хотя никому, особо, дорогу он не перебегал, а перебегая не забывал предлагать старшим коллегам работу у себя в такой форме, что зуб на него затаить они не могли.

Так и не дождавшись Петра, тем же вечером, Алексей отдал распоряжение оповестить все отделения милиции и воинские части о возможной аварии самолёта, а на следующее утро отдал приказ приступить к поискам и с воздуха. Но вот уже шёл четвёртый день поисков, а никаких известий о самолёте не было слышно. Никаких лесных пожаров, никаких вынужденных посадок, никаких проплешин в лесу. Как в воду канул. Прошёл даже слух, что Пётр мог улететь к немцам или финнам. Ну до Финляндии керосина бы не хватило, Алексей даже усмехнулся и пошутил:

[ следующая страница » ]


Страницы:  [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10]
0
Рейтинг: N/AОценок: 0

скачать аудио, fb2, epub и др.

Страница автора Николай Бучельников
Написать автору в ЛС
Подарить автору монетку

комментарии к произведению (0)
Вам повезло! Оставьте ваш комментарий первым. Вам понравилось произведение? Что больше всего "зацепило"? А что автору нужно бы доработать в следующий раз?
Читайте в рассказах




Она отпила из бутылки. Усмехнулась, вспомнив как в последнюю секунду дернулась в перед. Член кобеля выскочил из влагалища. Набат, не понимая что, случилось, стыдясь, стал вылизывать свой набухший член, при этом ежесекундно выстреливая сперму. Она отпила еще. Её мысли пошли по кругу. Кобели, они и ес... [далее »]
 
Читайте в рассказах




Проснулась я вся влажная. Ни то в поту, ни то... На скомканной простыне, слегка прикрытая покрывалом и даже в некоторых элементах моей домашней одежды... дома. Дома! В своей родной постельке. Естественно одна, если не считать игрушечного малюсенького пёсика, которого беру иногда к себе в кровать, по... [далее »]